Сила Сандунов. Сандуновские бани. Придворный театр…

Сила Сандунов

Сильно гневался стремянный актер Сила Сандунов, даже убеждал, мол, это все свирепый навет, однако неприятные толки не переставали ходить по Москве. Были они о банях, а именно, что построенные бани на Неглинном проезде якобы подарили жене его, Лизавете Семеновне, страстные почитатели ее актерского и вокального таланта. У Сандунова не было другого мнения: толки пришли из Санкт-Петербурга. Сила Николаевич подозревал и того, кто их распускал.

Наиболее обидным было то, что правда, по крайней мере, частичная, в досадном навете все же присутствовала. Нет, бани, понятное дело, не были подарены. Впрочем, можно ли построить такой дворец с небольшого жалованья, которое имел актер? Сандунов в самые удачные годы не получал жалованья более 1200 рублей, что же касается бесподобной и привлекательной Елизаветы Семеновны, то она получала даже меньше — лишь восемьсот рублей.

Да и вообще, Сила Николаевич совсем уж отошел от актерского искусства, когда стал строить свои бани. Актер — было как бы почетное звание и людская память, что давала славу. Было это тяжело и непривычно, но Сила Николаевич и Лизавета Семеновна все же покинули императорскую сцену, покинули и Петербург. Быть может, это было для них не хорошо, но мы знаем точно: если бы этого не произошло, не появились бы в Москве и Сандуновские бани. А не появились бы в Москве последние, мы бы, скорее всего, и не знали сегодня, более двух столетий спустя, о такой фамилии как Сандунов. Что там говорить, забываются и более громкие фамилии! что, конечно, неприятно и обидно для выдающихся актеров и любимцев императрицы, восхищавших зрителей в одной и другой столице.

Придворный театр

Молодой служащий в мануфактур-коллегии выделялся живым и легким нравом. Сила Сандунов весело говорил о кавказской истории собственной фамилии. Впрочем, знал об этой истории и сам лишь по рассказам от своего деда — Моисея Сандукели, родовитого дворянина из Грузии, который прибыл в Россию вместе с царем Вахтангом VI, а там и остался в Москве. Приобрел там дом и поместье, принялся жить радостно и гостеприимно. А его сын Николай Моисеевич (тот был уже Сандунов, а не Сандукели) был личностью воспламеняющейся, но быстро он угас, разорившись практически полностью, да и помер по молодости лет еще. Осталось у него два сына. Старшим из них был Сила, которому тогда было шестнадцать лет. Его едва отец успел пристроить в канцелярию. Младший же, Николаю, был всего трех лет от роду. Истратившийся отец, впрочем, подарил обоим детям огромное достояние — это был беззаботный, жизнерадостный характер. И наследники воспользовались им в полной мере.

В двадцать лет Сила Николаевич впервые оказался в театре на представлении. Больше всего его поразил, а может быть, повеселил актер, сто играл проныру-слугу — этакого плута. Низенький маленький юноша с черными очами заразительно смеялся в зале, концентрируя на себе всеобщее внимание. Говорят, он тотчас же после спектакля прямо и сказал: «Я мог бы сам не хуже его сыграть!»

Удивительно и чудесно даже, но это было не бахвальством, ведь в тот самый год он стал актером и был принят в тот самый театр на службу. Сначала он выходил на сцену, играя роль слуги, которого звали Пролаза, в комедии Княжнина «Чудаки». И с того первого выхода на сцену до конца актерской карьеры своей более всего он предпочитал комические роли, именно — пронырливых мошенников, что получались у него отлично. Живой, легкий, двигался он максимально естественно, был отважен как на сцене, так в жизни, мог в тяжелой ситуации найти выход. В общем, театральная судьба была к нему благосклонна.

Спустя семь лет его заметил председатель только создавшегося в Петербурге специального театрального комитета — уже престарелый граф Олсуфьев. Последний за год до своей смерти побывал в Москве, дабы побудить перейти в придворный театр превосходного актера. Граф Адам Васильевич Олсуфьев был приближенным Екатерины II, статс-секретарем ее величества, прослыл сведущим в истории, в языках, в праве. Был он и поэтом, однако свои стихотворения свои он не печатал по каким-то своим причинам. В то время царица очень благоволила к театру, в особенности ставшей престижной комической опере по манеру итальянской. Царица даже сама на досуге пробовала что-нибудь сочинять. А именно писала «картины» и «оперы» из жизни крестьян, не имея никакого представления о деревне.

Огромной было удачей заинтересовать приезжего вельможу. Сандунов буквально увлек своей игрой графа Олсуфьева. Тот сразу после спектакля дал ему место в придворном театре. Сандунов сразу и принял предложение. Он быстро собрался и переехал в Петербург. Так же быстро понравилась его игра и столичной публике… далее →

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *